Во время Шоа-Холокоста в Европе, занятой фашистами, я помог некоторым Евреям спасти свои жизни. Я это сделал с риском для себя, вопреки существовавшим законам, которые обвиняли Евреев во всём зле и призывали преследовать их, враждебно к ним относиться, арестовывать их и убивать. Я знал, что если бы меня раскрыли, то меня бы ждала та же самая участь, что и преследованных. Я действовал почти не задумываясь, по зову своего сердца, видя страдания, унижения, бесправие и убийства. Люди были виноваты не в том, что они что-то сделали, а лишь в том, что родились Евреями. Они были гонимы и преследованны по причинам, которые им были не понятны, без каких либо прав и возможностей защитить себя и своих детей. Я не мог оставаться безучастным. Невзирая на то, что они не были моими родными или друзьями, некоторых я даже не знал, я не мог жить, не протянув им руку помощи. Хотя, возможно, они думали, верили, говорили, выглядели по-другому, несмотря на все эти различия, я понимал, что они – такие же люди, как и я. Именно в этих различиях я узнавал самого себя, потому что знал, что, с их точки зрения, другой – я. Всё человечество разное, а различия между личностями и обществами – это характерная черта человечества. То, что делают по отношению к другим, я чувствую так, будто бы это делали по отношению ко мне. За всё то, что происходит вокруг меня, я отчасти несу ответственность. Я победил искушение идеей, что ничего нельзя изменить. И я был не один. Хотя было нас немного, мы показали своими поступками, что всегда можно что-то сделать.
Конечно, я боялся; конечно, всё было непросто. Я жил в ужасе от того, что со мной может случиться, тосковал по прежней спокойной жизни. Но это было не время для жалоб, тоски и слабости. Нужно было немедленно реагировать на ужас, который творился вокруг. Искать возможные укрытия, качественно подделанные документы, деньги, лекарства и еду, которых бы хватило, чтобы разрешить ряд проблем, на пример, болезни, которые появлялись всё время; убедить других помогать нам; надо было также скрывать свою деятельность от соседей, знакомых и родственников, которые могли меня выдать. Чтобы не вызвать подозрений, я должен был лгать, давали взятки, имитируя одновременно нормальную жизнь. Я знал, что меня могут раскрыть. Я стал более осторожным и мне удалось спасти нескольких Евреев, и при всём этом меня не раскрыли, в отличии от некоторых.

То, что я делал, было строго запрещено. Я совершил преступление против существовавших законов с уверенностью и ясным осознанием, что иду против них. Не смотря на то, что мне навязывал закон, я выбрал то, что мне показалось правильным и хорошим. Закон, который призывает ко злу, мне совершенно неприемлемый. Хотя пропаганда призывала не относиться к Евреям как к людям, утверждала, что они враги, что они должны быть уничтожены для блага общества, я не мог не видеть в каждом существе такого же человека, как и я, с тем же правом на жизнь, как и у меня.

Есть моральные принципы, которые выше всяких законов, они нас ведут, и я постараюсь передать их своим детям, чтобы они передали их своим.

Добро для меня – ясная и простая идея: «Люби ближнего своего, как самого себя». Каждый человек близок мне, как бы он ни думал, во что бы ни верил, что бы ни говорил, как бы ни выглядел.

Это - мой завет. Это то, что я знаю, так как сама жизнь меня этому научила. Это то, что я хочу передать вам. То, что я сделал – это вовсе не заслуга и не требует специального признания.

Это то, что нужно было сделать.

.